Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Анатолий Константинович Лядов родился 30 апреля 1855 года в Петербурге («где-то на Охте», как он сам отметил в автобиографической записке), в семье музыкантов. Основателем династии был дед Анатолия, дирижер Николай Григорьевич Лядов (1777-1839). Отец Анатолия, Константин Николаевич Лядов (1820-71), был капельмейстером оркестра Императорской Русской оперы, а также композитором. Мать - Екатерина Андреевна, урожденная Антипова - умерла, когда мальчику было около шести лет. Анатолий с детства был окружен музыкой, его музыкальные способности и общественное положение его отца предопределили направление его воспитания, и в 1870-м году он был принят в Петербургскую Консерваторию бесплатным учеником на стипендию имени своего отца. В Консерватории Лядов некоторое время учился на скрипке и фортепиано, в классе практического сочинения стал заниматься у Н.А.Римского-Корсакова, но за пропуски занятий в 1876-м году был на некоторое время отчислен из Консерватории, хотя вскоре был принят обратно. Именно в 1876-м году Лядов закончил свое первое фортепианное сочинение – «Бирюльки».

В мае 1878-го года  художественным советом консерватории Лядову были присуждены Диплом свободного художника и малая серебряная медаль, с выдачей после сдачи экзамена из научных предметов (который, правда, Лядов так и не сдавал). В сентябре того же года Лядов был приглашен в Консерваторию преподавателем теории музыки.  Педагогической деятельностью он занимался вплоть до последних лет своей жизни (среди наиболее известных его учеников - Сергей Прокофьев, Николай Мясковский, Владимир Щербачев, Михаил Гнесин, Борис Асафьев, Николай Малько; в соответствии с недавно обнаруженными документами, в классе Лядова по сольфеджио и элементарной теории занимался Сергей Рахманинов).

Одновременно началась и дирижерская карьера, хотя за пульт Лядов вставал не часто. С 1879-го года композитор принимал участие в деятельности Санкт-Петербургского музыкального кружка любителей в качестве дирижера оркестра и хора (в этом кружке на альте играл Митрофан Беляев, меценат, импресарио и издатель, который вскоре стал одним из самых близких Лядову людей). Дирижерская деятельность Лядова продолжилась в концертах Бесплатной музыкальной школы, в Общедоступных симфонических концертах, основанных Антоном Рубинштейном в 1889-м году, в Русских симфонических концертах, учрежденных в 1885-м году Беляевым,

В 1884-м году Лядов женился на Надежде Ивановне Толкачевой, молодые поселились в квартире №10 дома №52 по Николаевской улице (ныне – улица Марата) в Петербурге, где Лядов и прожил до конца жизни. Вскоре в семье родились дети: Михаил - в 1887-м году, Владимир – в 1889-м (погибли во время Ленинградской блокады в 1942-м году).

К концу 1880-х – началу 1890-х годов Лядов занял очень почетное место в русском музыкальном мире, пользовался уважением со стороны не только композиторов «Могучей кучки» (с которыми он был близок), но и со стороны ее критиков, а также других русских музыкантов – А.Г.Рубинштейна, П.И.Чайковского, С.И.Танеева. Особое место в жизни Лядова занял Митрофан Беляев, их связывали очень теплые дружеские отношения и взаимное уважение. Лядов (вместе с Н.А.Римским-Корсаков и А.К.Глазуновым) был одним из главных музыкальных консультантов Беляева. Беляев оказывал большую моральную поддержку Лядову, издавал его сочинения, и после смерти Беляева в 1903-м году композитор получал по завещанию пенсию, которая стала для него некоторым подспорьем.

К концу 1880-х годов жизнь Лядова сложилась вполне определенным образом (с небольшими изменениями, она оставалась таковой до его кончины) – зимой он преподавал в Консерватории, иногда дирижировал концертами, и занимался сочинением только в свободное время, которого было не так много. Летом с семьей Лядов жил в усадьбе Полыновка Боровичского уезда Новгородской губернии. Среди любимых увлечений Лядова было чтение книг – не только беллетристика (русская и зарубежная), но и научные работы по естествознанию, философия, письма, воспоминания, биографии.

Летом 1911-го года композитор стал испытывать невыносимые боли – это были первые симптомы его болезни – миокардит и склероз сосудов, а также болезнь почек. Лядову был прописан осторожный образ жизни, и композитор стал почти отшельником в своей квартире, лишь изредка посещая Консерваторию. Дважды он ездил на лечение в Кисловодск. Большими потрясениями, окончательно сломившими здоровье Лядова, стала неожиданная смерть близкого друга Владимира Авдеева в январе 1914-го года, и проводы в армию старшего сына Михаила летом того же года. Последние дни композитор ничего не ел, не спал, очень страдал от сердцебиения, но не ложился, а все сидел в кресле. Около семи часов вечера 15-го августа 1914-го года Анатолия Константиновича не стало...

Среди всего музыкального наследия композитора (67 нумерованных опуса и около двух десятков ненумерованных), произведения для фортепиано составляют примерно две трети от общего числа сочинений. Лядовым написаны также симфонические произведения, вокальная музыка, он делал обработки русских народных песен. Но все-таки количество созданных Лядовым произведений меньше, чем у многих других композиторов. Причина такой малой продуктивности кроется в отношении Лядова к искусству, к музыке.

Здесь мы хотели бы опровергнуть легенду о лености Лядова. Эта легенда появилась еще при жизни композитора, а затем множилась в многочисленных публикациях вплоть до наших дней, в том числе в рецензиях на компакт-диски и даже в аннотациях к компакт-дискам. Такое мнение о Лядове идет от непонимания того, как сочинял Лядов. Он совершенно точно не был ленивым человеком, и его каждодневная (в течение многих лет!) занятость на педагогическом поприще в Консерватории подтверждает это. Зарабатывая на жизнь уроками, Лядов отвергал любые попытки материальной поддержки со стороны своего друга, Митрофана Беляева, который хотел, чтобы Лядов оставил преподавание и сосредоточился бы на композиции. Но для того чтобы сочинять, Лядов должен был быть свободным от каких-либо материальных обязательств! В своем письме к Беляеву Лядов писал: «Мой милый, дорогой Митрофан!.. У меня к тебе большая просьба: голубчик, будь настоящим другом, устрой как-нибудь так, чтобы мне с тобой не приходилось говорить о деньгах,  - для меня это такое ужасное мученье! Плати за мои сочинения что захочешь, я на все согласен... Еще просьба: пожалуйста, не плати мне больше, чем другим...». Реальная причина малой продуктивности композитора - в отношении Лядова к музыкальному искусству. Он сам оставил следующие строки в письмах: «Как же не обожать, не преклоняться перед искусством?... Только искусство пробудило в зверях людей, а людям указало на «дух» и «небо»; «Мой идеал: найти в искусстве неземное»; «Вся суть – в искусстве, вся суть – в победе «духа» над «брюхом», вся суть – в признании «красоты» как единственной царицы всего мира». Настоящие друзья Лядова знали о таком его отношении. Так, Беляев писал ему: «Дорогой и лучший из моих друзей Толя! Я высоко ценю тебя за твои идеальные взгляды на искусство». По словам Виктора Вальтера, «искусство было для Лядова самым священным из всего существующего... Красота вообще и музыкальная красота, в частности, были для Лядов тем божеством, которое давало смысл, и притом единственный, всей его жизни... Лядов мог творить только по внутренней потребности».

Внимательно изучая музыку Лядова, понимаешь, с какой тщательностью, точностью и вниманием к каждой детали и каждой ноте они созданы. В каждом опусе Лядова мы видим строгую чистоту работы. Сам Лядов писал о себе в одном из писем: «Таков уж «карактер»: так сделать, чтобы каждый такт радовал». Конечно, при таком отношении Лядова к музыке и к процессу сочинения, требовавшими много времени на создание законченного произведения, количество созданного композитором не так велико.

Надо отметить, что почти все произведения Лядова имеют посвящения – учителям и коллегам, близким друзьям и родственникам. Композитор признавался: «И представилось мне: ну что, если умрут те, которых я люблю или которые любят меня? Ну, для чего я тогда буду сочинять?». Для Лядова было очень важно адресовать музыку конкретным слушателям, которых он любил и уважал. Но зато и мы сейчас можем познакомиться с настоящими шедеврами.